Музыка хантов

Материал из Арктический многоязычный портал — Wiki
Перейти к: навигация, поиск
Old musical instruments.png


Музыка Хантов представлена 2 музыкально-стилистическими ареалами, каждый из которых, в свою очередь, делится на музыкально-фольклорные диалекты: северный ареал – на обдорский (обд.), казымский (каз.), березовский (бер.) и шеркальский (шер.), восточный – на вах-васюганский (вх.-вс.), сургутский (сур.) и салымский (сал.). Традиции названных диалектов исследованы неравноценно.

Жанровая сфера музыки Хантов включает лирические и эпические песни, танцевальные и инструментальные наигрыши, мелодии шаманских камланий и медвежьего праздника. Сфера песенной лирики – ар (обд., каз., бер.), арэ (шер., сал.), арэх (сур.), лулпаны (вх.-вс.) – включает разнообразные импровизации на случай, песенные любовные высказывания, колыбельные припевки и довольно витиеватые напевы, отражающие веселое настроение в состоянии опьянения, – кучум ар (каз.), кути арэ (сал.), куть арэх (сур.). Песенные напевы сов (каз.), совэ (сал.), сах (сур.) складываются традиционными исполнителями как «личная мелодия», но сохраняют стилистические нормы локальной традиции лирические пения. Эпическая музыка представлена краткими напевами в сказках и мифах моньсь у северных Хантов, моньть (сал.), маньть (сур., вх.-вс.) либо довольно развернутыми героическими песнями тарнынг ар (каз.), тарнэнг арэ (шер.), тарнэнг арэх (сур.), ярэх (вх.-вс.).

Эпические песни – наиболее канонизированная область хантыйской музыки, мастера-сказители сопровождали их игрой на арфе и цитре. Некоторые эпические песни имели сакральное содержание и включались в шаманские обряды и медвежий праздник. Исполнители таких песен, согласно традиционным представлениям, обладали магическими способностями, их музыка могла исцелять больных.

Песенная специфика шаманской музыки Хантов определяется магической специализацией шаманов (шаман-лекарь, шаман-предсказатель, шаман-жрец, шаман-хранитель капища, шаман-мухоморщик, шаман-маг, т.е. камлающий). Сильные шаманы могли совмещать различные по стилю музыкальные формы выражения, например жреца и мага, хранителя капища и мухоморщика, лекаря и предсказателя. Пение шамана сопровождалось игрой на бубне. Несмотря на импровизационную природу, шаманская музыка обладала строгой каноничностью: шаман не сочинял «свои песни», а лишь транслировал известные «напевы духов».

Центральное место среди музыкальных инструментов занимают 9-струнная угловая арфа тоорйух (каз.), тороп-йух (сал., букв. журавлиное дерево), тоор-сапль-йух (бер.), тарэн-сапт-йух (шер. букв. с журавлиной шеей дерево), тарэх-охэп-йух (сел. на р. Пим), торых овып-йух (сел. на р. Тром-Юган, букв. с журавлиной головой дерево). Наиболее популярным является 5-струнная яремная цитранарсть йух (каз.), нарс йух (бер.), нарэсъйух (шер.), наркис йух (сур., букв. играющее дерево), панан йух (вх.-вс., букв. струнное дерево). Исполняемые на ней наигрыши характеризуются 3 типами фактуры: одноголосно-мелодийной, гомофонной (мелодия с аккордовым сопровождением) и кластерной (чередование разл. созвучий). Встречаются 3 типа лютневых: 2-струнная долбленая смычковая лютня нинг-йух (каз., бер., шер., сур., вх.-вс., букв. женское дерево), названная так благодаря высокой тесситуре и тембру, напоминающим женский голос; коробчатая двуструнная смычковая лютня, у сур. Хантов на р. Юган и у вх.-вс. Хантов называемая кугель-йух (букв. птичье дерево); коробчатая трехструнная лютня у восточных Хантов на р. Юган, называемая лавэ, ее аналоги отмечены у Хантов, проживающих на р. Тром-Юган, – лах (букв. лопатка), на р. Аган – наркис йух (букв. играющее дерево), на р. Васюган – тархан йух (букв. журавлиное дерево), на р. Вах – тархав йук.

На всех струнных инструментах, включая и музыкальный лук, играли мужчины. Игра на луке йохель (вх.-вс.), йахель (сур.), йохет (сал.), согласно преданию, способствовала охотничьей удаче. Шаманский бубен Хантов – пензер (каз., обд.), куйуп (бер., шер.), куйэп (сал. и сур.), кейэм (вх.-вс.) представлен 3 разновидностями: якутский, югорский и енисейский типы.

Функцию интимного музыкального инструмента у женщин выполнял костяной пластинчатый варган томран (бер.), тумран (каз.), томра (сур. и сал.), тамрэ (р. Вах) (назв. произошло от слова «домбра», заимствованного у барабинских и тобольских татар), конколь-лонколь (р. Васюган; от звукоподражательного слова лонгка – звенеть, дребезжать).

Детские звуковые игрушкийонттот (сал.), йантэхтот (сур.), йангкатот (вх.-вс.) – разновидности свистков: шохты ут (каз., сал.), чохта ут (сур. и вх.-вс.) – тальниковый свисток и язычковая пищалка из пера птицы; чохта похар (вс.) и чохта пахэр (сур.) – флейтовые свистки из полых стволов растений; шохта лопэт (каз., шер.), тьирэттэп (сал.), чохта льапет (вх.-вс.) – ленточная пищалка из бересты или травы. Берестяная пленка или тонкий лист служили в качестве мирлитонасунт липатэн (каз.). 2 разновидности жужжалки, вихревая (пропеллер) и вращаемая, имеют одно название – вот вохты (каз., букв. ветер просить), пэрхэттэх (сал.), пухлы (вх.-вс.), коркимох (сур., букв. вертушка-жужжалка). Погремушки из надутого рыбьего пузыря комлэнг (вх.-вс., сур., сал.) или из надутого зоба глухаря пуки (вх.-вс., сур.), пукэ (сал.).

Ряд звукопроизводящих инструментов имел культурно-хозяйственное значение: хлопающий бич комтьи (сал.), камтьи (сур. и вх.-вс.), длинный шест с позвонком – лолхеп (каз.) тотхеп (сал.), льолькип (сур.), лолкыв (вх.), йолкыв (вс.) – для распугивания рыбы при запрудном лове. Осенью сбивали кедровые шишки, громко ударяя по дереву специальным молотом йопэ или сагкап (сал.), йопи (сур.), михив толкив или михап (вх.-вс.). В качестве манка во время осенней охоты на лося использовались 2 доски с насечками чомльам парт (сур.), иногда этот инструмент заменяли сучковатой палкой, которой резко проводили по дереву, издавая треск. Васюганские охотники подманивали лося игрой на бубне. Ударами по дереву лыжной палкой – кэчэн охотники выгоняли белку из дупла. С охотничьими целями вх.-вс. Ханты использовали стрелу со свистком, которую пускали перед летящей стаей уток. Свист стрелы, подобный ястребиному, вынуждал птиц спускаться на воду, где их настигали охотничьи стрелы. Важное значение в акустической культуре Хантов имели металлические подвески-погремушки лонгхали (обл.), логалы (каз.), лонгханг (бер.), ронгханньтьэп (сал.), ронгкинтэп (сур.), рангкынтыв (вс.), ронгкынтэв (вх.) и бубенчик – кувэл (каз.), куувэлы (бер.), кювэл кюхэл (сал. и сур.), кэхэл (вх.-вс.). Маленькие позвонки иногда назывались тем же словом с уменьшительным окончанием – лонгханг сюп (каз.), лонгханг чюп (бер.), а иногда специальным термином тьеля (вх.), тьэть вах (сур.). Колокольчики-ботала вешали на шею упряжным оленям, подвязывали на упряжь или нарты, крепили к праздничному женскому поясу либо к шаманским атрибутам. Васюганские Ханты бубен использовали в качестве рамы, на которой крепили колокольчики (тьанг) различной формы с левой и правой сторон. Колокольчики фиксировались на обечайке с лицевой стороны с помощью пуговиц разных размеров. Исполнитель, ударяя палочкой по пуговице, приводил в звучание один из колокольчиков. Звучание набора колокольчиков, вероятно, соответствовало строю арфы. В музейных коллекциях сохранилась желобчатая хлопушка – тор ньол (каз., букв. журавлиный нос), которая, по-видимому, использовалась в театрализованном представлении на медвежьем празднике, когда появлялся «журавль».

Центральное место в музыкальной культуре Хантов занимает медвежий праздник, грандиозная многодневная музыкальная композиция, состоящая из обязательной части – «медвежьих песен» вой ар каз. (обд., бер.), войэ арэ (сал., шер.), вэрэм арэх (сур.), вайэх лулпаны (вх.-вс.) и дополнит. (необязат.), которая включала все формы музицирования: лирику, эпос, инструмент. наигрыши и даже камлания. Различные по жанрам «медвежьи песни» являлись своеобразным каркасом всей композиции праздника: 1) пробуждающая медведя песня – атын ар (обд., каз.), атэн арэ (шер., сал.), ялэм лулпаны (вх.-вс.), пупи кильтаты (сур.), которая звучала каждый день и как бы готовила медведя к восприятию муз. действа; 2) возгласная сакральная песня – кайойанг ар (каз., обд., бер.), в ней поется о божественном происхождении медведя, его жизни и смерти; 3) профанные песни-инсценировки – льунгультупты (каз., обд., бер.), тангэттэп (шер., сал.), льхангэльтэп (сур., вх.-вс.) – исполнялись в специальных костюмах и масках; 4) мифологические песни – маш ар (каз., бер.), вонт льунгк льхангэльтэп (сур.), повествующие о богах, охраняющих землю, людей; 5) великие священные песни – вьон ар (каз.), йимэнг льханы-льтэн (сур.), которые поются в заключительный день праздника и сопровождаются игрой на колокольчике; 6) вечерняя песня-усыпление – ультыы ар (каз.), оттэ арэ (шер., сал.), пупи ольтэ (сур.), аптэ лилпаны (вх.-вс.) – ритуальная колыбельная, звучащая в конце каждодневного ритуального цикла. «Медвежьи песни» исполнялись весьма строго: в них не принято менять мелодию или слова. Их пели только мужчины, и по традиции сакральные песни чередовались с необрядовыми эпическими. В конце программы дня, чередуясь с профанными, появлялись необрядовые танцы, личные песни, имитации шаманских песен. Наигрыши на струнных инструментах цитре, арфе и лютне выполнялись между обязательными и необязательными песнями и являлись своеобразной интермедийной разрядкой в строгой ритуальной композиции. В конце XX в. музыка Хантов сохраняется в организованных формах фольклора исполнителями и коллективами при окружном Доме нар. творчества (Ханты-Мансийск), при активном участии национальной интеллигенции – учителей, писателей, культработников. Некоторые композиторы (Е.К. Голубева) предпринимают попытки аранжировать традиционные мелодии Хантов В Ханты-Мансийском а.о. работают 28 муз. школ, созданы ансамбли песни и танца – «Миснэ», «Аранг Мосьнэ», «Казымчанка» и др.


Танцевальный наигрыш на нарс-юх (семиструнные "гусли")

Величальная песня "Аннушка Дубровна"